Расспрашивая  Елену о колхозных делах,    Ермаков все больше и больше думал о судьбе этой молодой жен-
Шины. Потеряла мужа, свекра... А она, казалось, была все такая же... Нет не совсем такая. Ермаков помнил ее девушкой. Как-то он приехал летом в колхоз — это еще было до войны. В Огонькове справляли «троицын день» — традиционный старинный праздник. Вся молодежь высыпала на улицу и толпилась около недавно насаженных березок. Здесь издавна повелось в этот лет ний праздник «скакать на досках»: длинную доску клали на клетку, сложенную из поленьев, и двое молодых, обычно парень и девушка, становились по концам, некоторое время раскачивались, стараясь перевесить друг друга, а потом парень слегка подпрыгивал и, опустившись, подбрасывал девушку другим концом доски. Девушка взлетала вверх и в свою очередь «подшибала» парня. Ермаков тогда впервые увидел это зрелище. Но вот бойкая Елена подошла к секретарю райкома и пригласила его «на пару». Ермаков не отказался, встал на конец и тоже подпрыгнул — девушка взлетела вверх, и вдруг с силой опустилась на конец доски и так ловко, что подшибленный Ермаков, взлетев, неуклюже взмахнул руками и упал на четвереньки. Кругом засмеялись, захлопали в ладоши: «Наша взяла, перескакали секретаря!» Елена подбежала к Ермакову и спросила, не ушибся ли он.
В поведении девушки было столько милой наивной непринужденности, что Ермаков, не обращая внимания на ушибленное колено, снова встал на доску, словно хотел и в самом деле «перескакать девушку».
Теперь с ним за столом сидела другая Елена, и Ермаков все больше подмечал в ней те качества, кото-рых не было раньше, и которые так нравились ему теперь...
Назавтра огоньковцы с раннего утра переправляли семена через реку. За день лед на Шолге посинел и вздулся. Надо было поторапливаться, а люди притомились. Тяжело дыша, они молча двигались один за другим, стараясь осторожно ступать по узким доскам переправы. Слышалось потрескивание льда, хлюпанье талой воды   под ногами.
«Вот они, люди-то наши!» — думала Елена с гордостью и признательностью, и ей казалось, что она по-еастоящему только теперь узнала своих односельчан.
Елена уже в третий раз переходила через реку./Спину ломило от тяжести, руки, державшие мешок, немели. Вдруг она заметила, что человек, замыкавший живую цепь, оступился и упал. «Кто это? Кажется Савватей Самсонович...»
Елена быстро опустила мешок на землю и поспешила на помощь старику. Савваха уже поднялся, маленький, мокрый в съехавшей на нос шляпе, он тщетно пытался взвалить мешок на спину. Видно было, что старик выбился из сил. Елена схватила мешок и направилась к берегу. Когда она была уже на середине, кто-то крикнул: